В конце1991 года в Приднестровье начинает формироваться гвардия. Одним из первых предложил свои услуги подполковник запаса Ю. А. Костенко. К этому времени он был уволен из армии с формулировкой "по состоянию здоровья" и работал председателем автомобильного кооператива. В Бендерах воину – афганцу предложили должность командира батальона республиканской гвардии. 

   Юрий Костенко родился в 1952 году. В Афганистане офицер – десантник служил в 40-й армии. За боевые заслуги был награждён орденом и медалями. Рассказывали, что Костенко, воюя в Афганистане, изобрёл новое "оружие". Он обратил внимание на то, что душманы, то появляющиеся, то бесследно исчезающие в кишлаках, прячутся в горизонтальных шурфах питьевых колодцев. И вот командир десантно-штурмового батальона нашёл способ закачивать туда бензин и сжигать "духов" под землёй. 

   Словом, афганская эпопея создавала вокруг Костенко героический ореол. И это оказалось решающим обстоятельством при назначении его комбатом.

   Поначалу он действительно показал себя с лучшей стороны. В короткий срок он сумел создать в Бендерах боеспособный батальон гвардии. Личный состав был одет по форме (а тогда достать камуфляж, и армейскую обувь, и бушлаты достать было не просто), всегда накормлен, было у всех гвардейцев и оружие. Костенко умело и всерьёз проводил боевую подготовку, передовая бойцам свой богатый афганский опыт.

   Время от времени полиция устраивала в отношении гвардейцев провокации, а то и похищала некоторых из них. Комбат на это отвечал жестоко и адекватно.

   Но постепенно по городу стали распространяться слухи, что якобы Костенко превышает свои полномочия, ни с кем не считается, излишне строг со своими подчиненными, а порой и жесток. Кое-кто даже утверждал, что комбат – одно из звеньев в цепочке, незаконно торгующей оружием (и тут вроде бы следы вели к некоторым чинам 14-й армии), а также материальным ценностям, добытыми партизанскими методами.

   Разумеется, все эти обвинения требовали доказательств, но постепенно становилось ясно, что стиль командования у Костенко и характер его взаимодействия с вышестоящими организациями напоминает образ действия батьки Махно.

   Обстановка вокруг Бендер становилась всё более напряжённой, а угроза силового воздействия на непокорный правобережный город со стороны Молдовы – достаточно очевидной. Поэтому Костенко многое прощалось. Пожалуй, мало кто сомневался в его личной храбрости и способности в решительную минуту выступить на защиту города. Благодаря именно комбату, бендерские гвардейцы представляли реальную силу, с которой в той или иной степени вынуждены были считаться кишинёвские "ястребы".

   В то же время стали происходить странные и даже трагические события. На Гиске были расстреляны и сожжены в машине два гвардейца – Козлов и Смирнов. Стало известно, что у них произошёл какой-то конфликт с Костенко, после чего они уехали в Тирасполь и якобы дали показания в прокуратуре. Молва утверждала, что именно по приказу комбата два его подчиненных жестоко расправились со своими товарищами по гвардии.

   Председатель горсовета В. Когут информирует Тирасполь о том, что в бендерском батальоне не всё ладно и предлагает освободить Костенко от должности.

   В апреле прокуратура ПМР возбуждает против Костенко уголовное дело. И вскоре старший помощник прокурора республики В. Беркун подписывает протокол задержания: "Костенко, являясь должностным лицом, систематически превышал власть, избивал подчиненных ему военнослужащих гвардии и из корыстных побуждений совершил хищение огнестрельного оружия". В связи с этим прокурор ПМР даёт санкцию о заключении бендерского комбата под стражу.

   Но реально это сделать практически невозможно. При Костенко всегда находилась усиленная охрана. Кроме того, многие гвардейцы, когда их спрашивали об обстановке в батальоне, отвечали, что их командир беспощаден только к слюнтяям и предателям, а к остальным у него отношение нормальное. Тем не менее начальник республиканской гвардии С. Кицак дважды своими приказами освобождал Костенко от занимаемой должности. Но тот каждый раз их игнорировал. Неизвестно, чем бы всё кончилось, но вот настало кровавое 19июня.

   И тогда, и годы спустя ходили слухи, что якобы Костенко специально спровоцировал конфликт с полицией, понимая, что за ним последует война, которая всё спишет.

   Но вспомним: не гвардейцы по приказу Костенко захватили полицейских, а наоборот. Можно считать установленным (и об этом пойдёт речь в следующей главе), что вторжение в Бендеры было тщательно спланированной операцией и должно было начаться на день позже – 20 июня 1992 года. Так что не Костенко, при всех своих минусах, развязал войну. Инцидент у типографии всего лишь на сутки приблизил ранее намеченный в Кишинёве час «икс».

   В тот июньский вечер гвардейцы под командованием Костенко делали всё возможное, чтобы защитить город от карателей. Но силы были неравные.

   Другое дело, что комбат воевал по настроению, не желая ни с кем координировать свои действия. Яркий пример такой махновщины – фактически навязанное им другим командирам решение (кстати, не продиктованное фронтовой обстановкой) о выходе из города сил обороны в ночь с 22-го на 23-е июня. Косвенно это привело к трагедии у крепости. Не будь команды покинуть город, не попала бы колонна гвардейцев и ополченцев под случайный ураганный огонь с крепостных валов.

   Буквально на следующие утро и гвардейцы, и другие защитники города вернулись в Бендеры. Но многим стало ясно, что дальнейшие капризы Костенко и его отказы кому-либо подчиняться могут привести к ещё более тяжёлым последствиям. Стефан Кицак принимает ещё одно решение об отстранении бендерского комбата от должности. В штаб обороны города из Тирасполя прислали офицера, которому Костенко должен был передать батальон. Мне пришлось присутствовать при том, как встретились два комбата. Костенко прибыл в штаб обороны в сопровождении своей охраны и сказал офицеру, присланному из Тирасполя:

   - Если сунешься в батальон, я тебя расстреляю.

   Офицер попытался напомнить Костенко, что оба они люди военные и обязаны подчиняться приказам. На что последовал ответ:

   - Смотри, я тебя предупредил!

   Посланник Тирасполя взвесил ситуацию и вернулся назад за Днестр.

   Через некоторое время новый прокурор республики Б. Лучик обратился к командарму Лебедю с ходатайством "оказать содействие в задержании Костенко и его окружения".

   16 июля 1992 года комбат с частью своих гвардейцев находился в здании школы № 8 (ныне теоретический лицей). По команде Лебедя спецназ 14-й армии окружил здание. Жёны и матери гвардейцев уговаривали их в мегафон сложить оружие, но ещё более убедительно выглядели танки.

   По словам тех, кто был тогда внутри школы, после переговоров, обсуждений и предупредительной стрельбы, которая раздалась на улице, комбат отрешённо закурил и сказал, что главное – сохранить живую силу батальона, поэтому кто хочет – может покинуть здание. Так гвардейцы и поступили. Когда же спецназ вошёл в здание, Костенко там не нашли. И это загадка: как среди белого дня комбат с автоматом в руках мог беспрепятственно выйти из оцепленной со всех сторон школы. Ответ здесь один – значит, кто-то вовремя "закрыл глаза".

   На следующий день Костенко был задержан почти случайно – в обычном междугороднем автобусе, уже на самой границе с Украиной, возле посёлка Кучурганы. Армейский патруль стал проверять у пассажиров документы и наткнулся на знакомую фамилию. При обыске у Костенко обнаружили обойму с патронами и его личное дело офицера. Комбат задержанием был возмущён, заявив, что ему обещали дать "коридор".

   Вскоре он был доставлен к начальнику службы безопасности президента В. Гратову. Только он начал задавать бывшему комбату вопросы, как в помещение вошёл начальник тираспольского ГОВД Богданов и потребовал передать Костенко ему. Это требование подтвердил по телефону и прокурор республики. 17 июля в 16.30 Костенко был доставлен в городской следственный изолятор. Его поместили в одиночную камеру. И вдруг в 2 часа ночи к СИЗО подъехала группа спецназа 14-й армии. С армейцами был и Богданов. Он приказал передать Костенко спецназу.

   Прокурор республики узнал об этом ночном рейде только утром. Он тут же направил генералу Лебедю письмо такого содержания: "Ваши действия по переводу арестованного прокуратурой ПМР Костенко Ю. А. в другое место содержания я расцениваю как грубое нарушение закона. Прошу Вас незамедлительно вернуть Костенко в тираспольский ГОВД. Если он возвращён не будет, это вынудит меня обратиться к генеральному прокурору России".

   Одновременно прокурор ПМР потребовал согласия руководства республики на отстранение от должности и возбуждения уголовного дела в отношении начальника тираспольского ГОВД Богданова.

   Командарм Лебедь письмо прокурора Лучика проигнорировал.

После этого прошли всего лишь сутки, и вблизи села Владимировка был обнаружен сгоревший "УАЗ" с номером 54-26 АП, принадлежащий штабу 14-й армии. На заднем сидении найдены останки трупа, который ещё продолжал тлеть. На нём – несколько уцелевших лоскутьев военной одежды. На голове сохранились остатки тёмно-каштановых волос, кисти рук – отрезаны.

   Потом было дано объяснение: поступило сообщение, что ночью Костенко попыталась освободить группа вооружённых людей. Поэтому спецназ и увёз его из СИЗО. Что же касается гибели бывшего комбата у Владимировки, то версия, объясняющая происшедшее, выглядела так. Вроде бы Костенко заговорил и предложил показать свой тайник с оружием. Молодой оперативник проявил рвение и срочно выехал вместе с Костенко к указанному месту, не взяв по неопытности машину сопровождения. Неподалёку от Владимировки они якобы нарвались на засаду. Остальное – известно.

   Версия была явно сплетена на скорую руку, изобилуя наивностями и противоречиями. Реальность была иной. Либо Костенко, который мог быть связан с торговцами оружием из 14-армии, устранили, как опасного свидетеля, либо инсценировали его мнимую гибель, подсунув в машину сожженный труп. Гвардейцы, кстати, в нём своего комбата опознать не смогли. Но следователь Беркут отправил голову на экспертизу в Одессу. Через некоторое время пришло заключение: погибший – Костенко. Но и это не внесло окончательной ясности. То и дело возникали слухи: его якобы видели в разных местах живым и здоровым.

   Такая вот загадочная история. Кем же всё-таки был Костенко? Однозначно на этот вопрос ответить трудно. Но если взглянуть в суть, то вот главное определение бывшего комбата: он был человеком войны. Такие люди находят себя лишь на её фоне. Они живут полнокровной жизнью только на войне, решают на ней свои проблемы, проявляют лидерство, обретают дружбу и любовь, становятся нужными и значимыми. И Костенко востребовали суровые реалии Приднестровья. Выбирать особенно было не из кого. Правильные, уравновешенные, законопослушные, увы, не спешили взять на себя командование бендерским батальоном. Это было и хлопотно, и опасно…

Историко-публицистическое издание «В ЦВЕТУЩИХ АКАЦИЯХ ГОРОД».

Виктор Худяков.

Издательство «Полиграфист». Бендеры, 1999 год.