| Меню сайта |
|
 |
| Категории раздела |
|
|
| Наш опрос |
|
|
| Мини-чат |
|
|
|
| Статистика |
 1 Гостей: 1 Пользователей: 0 |
|
|
 | |  |
|
КРОВАВЫЙ КОМБАТ
От редактора: В газете «Родина», №2 Дудкевич, Филипов и Катков вместо И. Н. Смирнова отвечают мне на вопросы, которые я ранее адресовал Президенту ПМР. И в частности:
Вы (Бучацкий. Ред.) спрашиваете: как могло случится, что «кровавый комбат» Юрий Костенко вышел из под контроля и длительное время творил преступления? Почему убили его без суда и следствия? Кому это было выгодно?
Отвечаем (Дудкевич, Филипов и Катков. Ред.): Спросите об этом у вашего друга Бергмана М. М., так как у Лебедя А. И. уже не спросишь.
К большому сожалению, я не имею чести назвать себя другом Михаила Михайловича Бергмана. Хоть мы и учились в одной школе №2 города Тирасполь, но он был чуть старше. Хорошо помню его упрямым спортивным парнем, вокруг которого всегда было много хороших ребят. У меня сей факт вызывает чувство гордости. Ибо я считаю его одним из выдающихся тираспольчан, человеком чести, настоящим офицером: мужественным, свободным. И он, к счастью, замечательный публицист. С большим интересом прочёл его три книги : «На ринге судьбы», «Вождь в чужой стране» и совсем недавно – новую книгу «Комендант ада 20/25». Рекомендую господам Дудкевичу, Филипову, Каткову прочесть эти книги – летописи о нашей новейшей истории. А пока, идя навстречу пожеланию трёх названых господ, обращусь с вопросом к Бергману и публикую его ответ – главу из последней книги.
По долгу службы мне не однократно приходилось задерживать Юрия Костенко, знакомого нам по дебошу в ресторане «Фоишор». Наши отношения складывались весьма напряжённо. Мы не скрывали взаимной неприязни друг к другу.
Безнаказанность жестоких преступлений Костенко вызывала у населения Приднестровья возмущение и страх. У силовых структур была попытка арестовать Костенко. Постановление о заключении подполковника запаса Костенко Юрия Александровича под стражу было датировано 24 апреля 1992 года. Но провести арест было невозможно из-за его многочисленного вооружённого окружения.
В республику отовсюду потянулись различные предприниматели, и только одному Богу известно, какой у них к происходящему интерес. Хотя всё было предельно ясно. На войне всяким путём пытались нажиться. Подобные дельцы искали людей типа Костенко. А Костенко искал их. Он был непредсказуем, ведь при определённом стечении обстоятельств жертвой «бравого» комбата мог стать любой. Костенко боялись не только жители Приднестровья, но и вверенный ему батальон.
Было известно, что президент Смирнов одно время поддерживал Костенко. Чем ещё можно объяснить тот факт, что содержание всех поступавших к Смирнову заявлений, докладных и записок о преступлениях Костенко буквально на следующий день становилось известно комбату?
После неудавшегося ареста Костенко ударом ноги открыл дверь, подписавшего постановление «О применении в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу» старшего помощника прокурора ПМР младшего советника юстиции Валерия Беркуна, и заявил: «Ты, Беркун, в следующий раз думай, что подписываешь. Теперь ты мой личный враг. А мои враги, как ты знаешь, долго не живут».
Беркун угрозы не побоялся и арестовал одного из головорезов Костенко С. Масловского. Узнав об аресте, комбат обратился к Смирнову с требованием отпустить Масловского. В случае отказа Костенко грозился отбить его силой, что означало учинить стрельбу в центре Тирасполя. Смирнов, опасаясь кровопролития, дал указание освободить Масловского. Беркун, понимая, что месть Костенко не заставит себя долго ждать, перешёл на нелегальное положение. Президент Смирнов не постыдился открыто признать, что был вынужден покрывать этого преступника, зная о его деяниях. Когда прокуратура доложила, что комбат причастен к ряду «нарушений», а именно: по документам прокуратуры, он был причастен к 20 убийствам (в действительности их было более ста!), Смирнов сделал всё, чтобы закрыть дело, не придавая широкой огласке. Если убийство для Смирнова – «нарушение», что же тогда для него является преступлением?
К середине апреля 1992 года лидеры ПМР изменили своё отношение к «бравому» комбату, вероятно, осознав, какое зло несёт жителям Приднестровья этот преступник. Умело прикрывавшийся патриотическими лозунгами, комбат терроризировал население не только Приднестровья, но и Молдовы.
Боязнь того, что грабитель, бандит и убийца Костенко может претендовать на захват власти в Приднестровской республике, заставила Смирнова пересмотреть своё отношение к нему. Дестабилизация положения в регионе помогла бы комбату убрать с политической арены президента Игоря Смирнова.
В апреле 1992 года у органов прокуратуры ПМР появились достоверные сведения о том, что Юрий Костенко в провокационных целях планирует осуществить нападение на полицейский участок в Бендерах. Тогда, к счастью, осуществить этот план не удалось. Но «бравый» комбат о нём не забыл. Он тщательно готовил новую провокацию, понимая, что рано или поздно его призовут к ответу.
Владевший огромными деньгами, злой гений Приднестровского конфликта ликвидировал всех, кто ему мешал. Костенко грабил уже не вагонами, а целыми эшелонами. Жёстким рэкетом он подмял под себя сферу торговли и бизнес. Теперь у него оставалось лишь два пути: на волне анархии и вооружённого противостояния взять власть в ПМР, либо сбежать из Приднестровья, что он и попытался сделать чуть позже.
Война в Афганистане не прошла для комбата бесследно. При увольнении из Вооружённых сил Костенко выдали медицинскую справку за №717, в которой констатировалось: «Полковник в/ч 59238 Костенко Юрий Александрович освидетельствован военно-медицинской комиссией в/ч 41561 1989 года. Установлен диагноз: последствия повторных закрытых черепно-мозговых травм с астено-невротическим синдромом…».
Костенко был психически болен. С нечеловеческой злобой этот садист измывался над своими жертвами, применяя самые изощрённые пытки, которые не могли прийти в голову даже палачам в гестапо. А затем, если жертва ещё была в состоянии что-либо осознавать, с кривой ухмылкой расстреливал. И всё это только за то, что кто-то стал невольным свидетелем его преступных деяний или вовремя не заплатил дань. Костенко мог убить кого-либо из своих, попади тот под горячую руку.
События, произошедшие позже, рассказывают о преступлении, за которое Юрия Костенко следовало бы отдать под суд военного трибунала.
Механизированная колонна бронетехники ПМР выполняла ночной марш в непосредственной близости от Бендерской крепости. Приказ о выводе батальона был отдан поспешно. Не было согласованности в действиях ни командира 173-й российской ракетной бригады, дислоцировавшейся в Бендерской крепости, ни руководства вооружённых формирований ПМР. Машины шли по непродуманному маршруту с выключенными фарами.
Костенко назначил командиром колонны подполковника Александра Иванова, честного офицера, который, зная о преступлениях своего начальника, в частности, о торговле боевым оружием, периодически докладывал о них вышестоящему руководству. «Потерпите, - говорили ему. – Вот закончится война, тогда…». Для Александра Иванова война закончилась скоро – офицер погиб в той мясорубке. Сам же командир второго батальона гвардии Приднестровья подполковник остался жив…
Первый сигнал о приближении «вражеской» колонны поступило по телефону от жены одного из находящегося в крепости офицеров. Весь личный состав был немедленно поднят по тревоге. Через минуту показалась тёмная масса головы колонны. Первым шёл танк. За ним просматривались силуэты двух бронетранспортёров, трёх бронированных тягачей (МТЛБ) и автомобиля. Попадая в поле зрения защитников крепости, они сразу же становились мишенью.
Руководил обороной крепости первый заместитель командующего 14-й армией генерал-майор Николай Гаридов, который отдал приказ: без команды не стрелять. Когда колонна замедлила ход и почти остановилась – то ли у кого-то не выдержали нервы, то ли ещё что, со стороны Бендерского моста, на котором находились милиционеры и гвардейцы Приднестровья, тишину ночной темноты нарушила автоматная очередь. В ответ, как по цепной реакции, с двух берегов пошли доносится оглушительные залпы орудий, стрекочущие пулемётные и автоматные очереди, послышались крики раненных. Прочерчивающие ночное небо огненными строчками «трассы» превратили этот кусок Приднестровской земли в смертельную карусель.
Выбежав по команде из своих укрытий солдаты поняли, что за минуты короткого, но интенсивного боя расстреляли в упор своих. Результатом ночного боя стала уничтоженная колонна. Жертвами непростительной халатности стали 40 человек. Чудом выживший в этой трагедии, побывавший во многих горячих точках десантник рассказывал мне: «Я же – профессиональный солдат … Мы стали искать живых, а там такое! Я много крови повидал, но тут – свои! Свои, понимаешь, Михалыч! СВОИ!!! С одним служили в Анголе, с другим… Я рыдал, как малое дитя!». Костенко и в этот раз всё сошло с рук.
В военную комендатуру Тирасполя и генералу Лебедю постоянно поступала информация о его преступлениях.
Комбат имел личного палача, бывшего сотрудника КГБ старшего лейтенанта Касапчука. Тот неукоснительно выполнял приказ убить любого неугодного Костенко человека. Их излюбленным развлечением было вывести приговоренного к расправе на берег Днестра и предложить: «Переплывёшь реку – счастье. Останешься жить». Но, только человек подбегал, ему в спину раздавалась автоматная очередь.
Под давлением огромного количества фактов преступной деятельности комбата прокурор Приднестровской Молдавской республики Борис Лучик отправил для ареста Костенко в Бендеры своих лучших сотрудников. По приказу кровавого комбата они были расстреляны Касапчуком и его помощником Болгариным.
Лучик рассказывал, что сразу после расстрела, комбат ему позвонил: «Боря, там под забором валяются два твоих остолопа. Давай, присылай ещё!».
Смирнов, осознавая собственное бессилие, вместе с прокурором Лучиком и министром внутренних дел республики Овсянниковым пришёл к Лебедю и умолял оказать содействие в поимке преступника и разоружении его батальона.
Операцию по ликвидации банды Костенко планировал лично генерал Лебедь. Должен сказать, что Александр Иванович всеми силами помогал восстановить власть закона в Приднестровье. Наведение законного прядка, и тем более задержание преступников, не входит в круг задач командующего армией.
Лебедь, пойдя на встречу Смирнову (который сегодня противится установить ему памятник), рисковал жизнями стольких российских солдат. Рисковал своей карьерой. По сути подобные операции – профессиональное дело МВД, ФСБ, прокуратуры. Но в первую очередь Лебедь помогал народу, и просьба Смирнова и прокурора ПМР была вторичной. Он понимал, что пока жизнь людей не войдёт в нормальное русло, пока не будет побеждён не только военный, но и растущий параллельно криминальный беспредел, войну нельзя считать оконченной.
Пришло время раз и навсегда покончить с Костенко. Ранним утром в комендатуре раздался телефонный звонок, и оперативный дежурный доложил мне, что звонил командующий и приказал в 23.00 быть у него с докладом о сложившейся обстановке.
Ровно в назначенное время я прибыл в кабинет командующего. На повестке стоял вопрос о ликвидации банды Костенко. Общую обстановку Александр Иванович знал хорошо: передо мной у него побывали начальники родов войск, служб армии и начальник особого отдела Степыгин. В течение двух часов я докладывал ему о своём видении ситуации. До операции оставались считанные часы.
В четыре часа утра жители Бендер проснулись от рёва танковых дизелей. В окнах дрожали стёкла. Разворотив гусеницами газоны и изодрав асфальт, два десятка танков окружили школьную территорию и уткнулись расчехленными стволами в хилый решётчатый заборчик. За танками укрывались спецназовцы ВДВ полковника Прокопенко.
На двух этажах школы происходило быстрое перемещение едва заметных в утренних сумерках гвардейцев батальона Костенко. Движение прекратилось: осажденные заняли позиции и приготовились к отражению атаки.
Мы знали, что в школе находятся заложники – около 80 женщин и детей. Их Костенко держал на случай операции против его батальона. Внутри школы находились и заключенные его личной (!) тюрьмы. Мне и Прокопенко Лебедь чётко поставил задачу: «Ни при каких обстоятельствах не должны пострадать мирные жители!»
Соблюдалось строгое молчание радио-эфира. По громкоговорящей связи полковник Прокопенко обратился к бойцам батальона Костенко: «Приказываю всем выйти из помещения и сложить оружие! Предлагаю всем сдаться! В противном случае открываем огонь на поражение!» Ответа не последовало. Тогда к делу приступили танкисты. После нескольких секунд томительной паузы, округа наполнилась рёвом танковых двигателей. В затянутом сизым дымком от выхлопа утреннем небе раздался залп. Человеку, никогда не слышавшему выстрелов из танковых орудий, да ещё внутри замкнутого пространства жилого массива, трудно представить этот адский грохот, от которого становится больно ушам, и через какое-то мгновение отдаленным эхом слышится звон вылетающих оконных стёкол. Через пару секунд раздался ещё залп! Потом – ещё…
Трёх холостых залпов достаточно. Грохот последнего залпа ещё стоял в утреннем воздухе, когда в дверях школы показался первый гвардеец. Подталкивая друг друга, солдаты с поднятыми руками стали выходить из здания школы, складывая оружие рядом с крыльцом. По моему приказу началась работа военной комендатуры. Подчинённые офицеры и солдаты уводили задержанных к заблаговременно подогнанным ПАЗикам. На многих была представлена оперативная сводка о совершённых ими преступлениях. Поэтому некоторых арестованных бойцов батальона рассаживали по заранее определенному плану: отдельно друг от друга, чтобы не дать им возможности согласовать показания. Задержанных для проведения следствия под усиленным конвоем отправляли в комендатуру. Последними из здания школы вышли заложники и заключённые.
Разработанный Лебедем план «психической атаки» сработал. Намеченная цель по ликвидации вооружённой банды достигнута, и была выполнена главная цель: сохранение жизни ни в чём не повинным людям.
Позже у меня невольно возникла параллель между разоружением гвардейцев «кровавого комбата» и трагедией Буденовска, терактом на Дубровке, убийством школьников в Беслане и прочими омерзительными выходками террористов, будоражившими мировую общественность уже много лет спустя после Приднестровских событий. Во всех перечисленных случаях заложниками становились старики, женщины и дети. Басаеву, Бараеву и прочим бандитам терять было нечего. Согласитесь, ситуации схожие. Только вот – разный финал. Дело, несомненно, в профессиональных, человеческих качествах тех, кто планировал операцию, кто руководил ею. В отличие от «победителей» «Норд-оста» (128 погибших), «освободителей» Будёновска (96 погибших) и просто ужасающего количества жертв Бесланской трагедии (334 погибших) Лебедь, при проведении операции по задержанию батальона Костенко, старался сохранить каждую человеческую жизнь. Ну а мы, как непосредственные исполнители, не имели права подвести своего командарма.
Юрия Костенко и его гражданской жены Татьяны Питченко в школе не оказалось. Вероятнее всего, несмотря на секретность, произошла утечка информации. Комбата кто-то предупредил, и он пустился в бега. Сразу после задержания батальона следователями прокуратуры и милиции ПМР были проведены допросы. Переданные сведения не укладывались в голове: вся история войны в Приднестровье предстала совсем в ином свете!
Гвардейцы в один голос утверждали, что ещё в апреле 1992 года Костенко собирался спровоцировать в Бендерах военное столкновение между ОПОНом и приднестровской милицией, дабы замести свои кровавые следы. Устроенная 19 июня у типографии в Бендерах бойня была спланирована по его приказу! Подчинённые Костенко в один голос сказали, что комбат планировал повторить подобное и в Тирасполе…
Во время составления протокола личный охранник Костенко рассказал прикомандированному к военной комендатуре подполковнику милиции Алексеенко, что комбат, понимая, что рано или поздно придётся отвечать за свои преступления, ещё весной задумал столкнуть противоборствующие стороны. Он назвал фамилию провокатора, который 19 июня по поручению Костенко позвонил в горотдел Бендерской полиции и рассказал о «готовящемся теракте». Целью звонка было вызвать к типографии дежурный наряд. Позже провокатор был убит.
Охранник дал показания, что огонь по полицейским у машины Ермакова первыми открыли заранее выставленные Костенко автоматчики. Одновременно комбат устроил засаду на кишинёвской дороге, зная, что на помощь обстрелянному наряду полиция обязательно вышлет подкрепление.
Такие признания в корне меняли суть дела и заставляли взглянуть на военную провокацию с крайне невыгодной для власти ПМР стороны.
Сжимая в руке толстую папку с протоколами допросов, я прибыл в штаб к командующему. Александр Иванович, попыхивая сигаретой, долго и внимательно их изучал. Когда на стол рядом с опустевшей папкой в раскиданную кипу бумаг лёг последний листок, Лебедь аккуратно сложил их в ровную стопку и отдал мне назад. «Документы не разглашать. Если рассказать правду, народ нас не поймёт. Люди сражаются за Родину. Пусть каждый и за свою, но не за этого бандита!».
Вечером того же дня Лебедь встретился со Смирновым и прокурором республики Борисом Лучиком, чтобы рассказать им о результатах следствия. Смирнова шокировало, что эти факты могут стать достоянием гласности. И он принял решение ликвидировать Костенко любой ценой. Такая история приднестровского конфликта ему была не нужна.
Информация, которой владел Костенко, пугала Смирнова и его окружение пуще любой агрессии, больше, чем угроза политической или экономической блокады. Кстати, из 120-ти задержанных в 8-й школе гвардейцев ни один осужден не был. Всех их, спустя какое-то время, отпустили. Скорее всего, в обмен на молчание.
Арестовали комбата случайно. Из Приднестровья он уезжал на рейсовом автобусе Тирасполь-Одесса. Попутчиком Костенко оказался старший прапорщик Чепчугов, который его сразу узнал. О том, что кровавый комбат в розыске, было известно всему Приднестровью. На первой же остановке Чепчугов вышел из автобуса и позвонил в милицию. В Одессе Костенко уже ждали оперативники. Через день после задержания комбат сидел в СИЗО Тираспольского ГУВД.
Ночью Александра Ивановича Лебедя разбудил полковник милиции Богданов. Он сообщил, что Костенко начал давать показания. Первым признанием комбата было, что у типографии в Бендерах он действовал по приказу Смирнова. Так же он готов был показать, где прячет украденное оружие. Богданов был обеспокоен тем, что Костенко могут убить, и попросил взять арестованного под охрану военной комендатуры.
Лебедь отдал все необходимые распоряжения. Утром за арестованным приехали спецназовцы 14-й армии, чтобы перевезти того в комендатуру. Но сначала комбата вывезли для проведения следственного эксперимента: он должен был показать место, где находился тайник. Спрятанное оружие предназначалось для отправки в Москву с целью продажи криминалу.
Неподалёку от села Владимировка, находившегося на трассе, ведущей в Одессу, военный УАЗик штаба 14-й армии с номерным знаком: 54-26 АП, попал в засаду, был обстрелян из гранатомёта и загорелся.
Охранявшие Костенко спецназовцы получили ранения. Оказать сопротивление нападавшим они не смогли. Позже в своих объяснительных записках спецназовцы указали на то, что их обстреляли неизвестные, одетые в армейские маскхалаты. Труп Костенко с отрубленными руками нашли на заднем сиденье автомобиля. Я видел то, что от него осталось. Судя по скорченному «в позе боксёра» телу, комбат горел заживо. Горел в аду, которого был достоин.
Может возникнуть вопрос: «Кому нужно было отрубать кисти рук изуродованного до неузнаваемости огнём трупа?». Видимо, тем, кто задался целью посеять среди народа рожденный неуверенностью страх: «А вдруг это не Костенко? А что, если комбат жив?». Но выводы судебных медиков-криминалистов неопровержимы – комбат мёртв.
Пытавшийся сохранить жизнь Костенко до суда начальник УВД Тирасполя Владимир Богданов в течение суток, без объяснения причин, был уволен из органов внутренних дел. Смирнов направил в Москву жалобу, что Лебедь допустил убийство комбата Костенко. Уже позже, когда отставку командарма у Ельцина выиграл в теннис Министр обороны Павел Грачёв, в Тирасполь приехал журналист «Известий» Валерий Янов. Вскоре из-под его пера вышла обличающая Александра Ивановича статья «Кровавый комбат». В увольнении генерала Лебедя был заинтересован не только Смирнов, но и Грачёв, почувствовавший в командующем 14-й армии серьёзного соперника. Многие офицеры прочили Лебедю кресло Министра обороны России.
Михаил БЕРГМАН, «Комендант ада 20/25».
От редактора: Господа Дудкевич, Филипов и Катков, вы почему-то не обратили внимание на мой первый вопрос к Президенту: «Как могло случится, что «кровавый комбат Костенко» вышел из под контроля и длительное время творил преступления?» Ответить на него может только Смирнов.
Ну и согласитесь, что для Лебедя Костенко не представлял угрозы, а ликвидировал его тот, кто реально боялся разоблачающих показаний Костенко. Кто?...
Газета «Человек и его права», 7 сентября 2011 г., г. Тирасполь ПМР.
|
|
Категория: Статьи | Добавил: Pilgrim (19.10.2011) | Автор: Николай БУЧАЦКИЙ |
| Просмотров: 2614 |
| Рейтинг: 1.9/12 |
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ] |
|
 | |  |
|
| Вход на сайт |
|
|
| Поиск |
|
|
| Друзья сайта |
|
|
|
, точно они же мешали нам тикать из школы, под ногами путались 
