Это произошло в ночь с 22 на 23 июня у стен бендерской крепости. После неудачной попытки штурмом взять здание полиции, когда погибло много людей, комбат Ю. Костенко в провале операции стал обвинять всех и вся. "Нас предали”, "Бендеры не защитить”, "Надо собрать силы за Днестром, а потом уже…” Т. Зенович, Ф. Добров, Г. Егоров и другие пытались его вразумить, но Костенко твёрдо решил оставить город. Выход войск начался ночью. Противник же об этом ничего не знал и в центр Бендер не двинулся, оставаясь на своих позициях.

   Одна из колонн гвардейцев двигалась с Борисовки к мосту через Днестр. Путь её лежал мимо крепости. И вдруг российские солдаты, до этого не вмешивавшиеся в кровавые бендерские события, открыли шквальный огонь по колонне. Обстрел прекратился, когда кто-то из гвардейцев догадался прожектором высветить флаг ПМР.

   Погибло много гвардейцев и ополченцев. Это была трагическая ошибка российского гарнизона, симпатизировавшего приднестровцам в их справедливой борьбе против агрессоров. Но вот помощь российские воины оказать не могли – официальная Москва это категорически запретила. Ясно и другое: солдаты России ни при каких обстоятельствах не стали бы стрелять в приднестровцев. Видимо, они сочли, что движется новое подкрепление карателям. Поскольку в крепости уже знали о зверствах, которые агрессоры устроили в Бендерах, гнев воинов мог достигнуть своего придела. Скорее всего, стрельба произошла спонтанно. Начать мог кто-то один. А потом в условиях нервного напряжения неизбежно возникла цепная реакция.

   О некоторых деталях происшедшей трагедии спустя годы журналистам рассказал Г. И. Егоров, который летом 1992 года был начальником штаба обороны города.

   - Случилось так, - вспоминал Георгий Иванович, - что в ночь с 22 на 23 июня город был почти покинут его защитниками. Вечером казаки и тираспольская рота ушли. Люди просили оружия, его не было. Наш штаб в это время находился в исполкоме, в подвале. В 22 часа в штаб позвонила секретарь комбата Костенко – Татьяна. Она сообщила, что на улице Бендерского восстания, где находятся 20 гвардейцев, расстреливают их казарму. Я приказал не паниковать, а ждать помощи. В 23 часа нам передали, что Костенко собрал командиров рот и решает уходить из города. Мы с зампредом исполкома по военным вопросам К. Карановым прибежали в рабочий комитет, где шло заседание. Собрались все командиры рот. Костенко выступает: "Кого мы будем защищать? Они сидят в исполкоме, едят колбасу и пьют коньяк, а мы в окопах одну капусту жрём (в исполкоме мы тогда на одном чае сидели). Я не хочу погибать ни за что, хочу вырастить сыновей. Предлагаю идти в Тирасполь, собрать силы и вернуться”. Его поддержали все командиры рот. Тогда мы с Карановым обратились к Костенко: ”Юрий, нельзя покрывать позором гвардию. У вас оружие. Ведь в городе останутся безоружные старики, женщины, дети”. Однако всё было бесполезно. Проголосовали за то, чтобы уходить. Я рассказал Костенко о звонке Татьяны и посоветовал ему, чтобы он связался с ней и дал команду отходить без боя к мосту.

   Мы вернулись в исполком и, собрав оставшихся двенадцать депутатов, в числе которых был и председатель горисполкома В. Когут, решили уходить в крепость. Нас сопровождал взвод, подошедший из Тирасполя. У автовокзала услышали дикую стрельбу. Не понимая в чём дело, мы решили бежать в химбат. В химбат нас не пустили, тогда мы перепрыгнули через забор. Через 15 минут стрельба стихла, воцарилась необыкновенная тишина, слышно было, как кузнечики стрекочут. В конце концов нам удалось попасть в штаб химбата, там мы пытались связаться с президентом, но не смогли. Решили идти к крепости – узнать, что за стрельба была там. У моста шум, гам, мат, дикие крики. Стоит БТР под пэмээровским флагом. Раненых носят, у медпункта уже сорок человек убитых. Своих расстреляли. Я спрашиваю у российского генерала Гаридова: "Как это случилось?” Он сам в недоумении. Отвечает мне, что засекли колонну. Шли без фар. Была дана команда: пропустить, не стрелять. Так и сделали, но когда колонна дошла до "орла”, раздался первый выстрел, тут и пошла стрельба. Сейчас есть разные версии происшедшего, но вряд ли теперь можно установить истину. А колонна – то шла с улицы Бендерского восстания. И было в ней не 20 человек, как сообщила Татьяна, а 200. Ополченцы там были, кроме гвардейцев. Знать бы, что было их 200, я бы уговорил Костенко, чтобы он не давал команды бросать казарму.

   Из крепости Когут связался с президентом, тот говорит: "Ты где? Почему не на месте? Ты не должен оставлять пост”. Когут отвечает: "Буду на месте”. Мы решили идти обратно в исполком. Вячеслав Васильевич вышел чуть раньше нас. У поста ГАИ его встретили гвардейцы: "Сбежать хочешь?” Один уже вскинул автомат, но его ударили по руке и очередь прошила асфальт. В городе мы разошлись по домам, чтобы помыться и перекусить, а когда я вскоре вернулся в исполком, то В. Когут уже был у себя в кабинете.

   А в городе – такая тишина. Позже у магазина радиотоваров поставили стол и стали записывать ополченцев. Отправляли их в Тирасполь, вооружали. Вернулись и те, кто ушёл за Днестр. И как только появилось оружие, мы стали занимать квартал за кварталом. Румыны тогда пять БТРов бросили, мы их себе забрали. Воспряли духом.

Историко-публицистическое издание «В ЦВЕТУЩИХ АКАЦИЯХ ГОРОД».

Виктор Худяков.

Издательство «Полиграфист». Бендеры, 1999 год.